Как мы изобрели фотосинтезатор

СЫН ХОДЖИ АКА

Когда то меня называли "сыном Ходжи ака"( ака - почтительное обращение к старшему). И я уверена: вы представляете меня этаким послушным и очень прилежным пай мальчиком. Ошибаетесь. Я вовсе не мальчик, – девочка. Спросите: а при чем «сын Ходжи ака»? Правильно спросите. Но Давайте ка я лучше расскажу все по порядку. С самого начала.
Вообще то меня зовут Угилой (женское княфт «угил» – «мальчик»). По обычаю, этим именем родители называют дочь, когда надеются, что следующим обязательно будет мальчик… Если честно, имя мое мне нисколечко не нравится. Звучит совсем не современно. В конце концов, не называют же самого младшего в семьях, где одни мальчики, «Девчонкой»!
Ну, а в нашей семье, после того, как я появилась на свет и меня назвали Угилой, родились еще две девочки.
И лишь девятым по счету родился мальчик. Родители назвали его почему то Умидом. Видели бы вы, как они с ним носятся… Это бы все ничего, ведь он такой славный, хорошенький. Только едва мой братик начал ходить, отец что ни день привесит ему все новые и новые подарки – игрушки, наряды…
Ну, а случай, о котором я хочу рассказать, произошел несколько лет назад, во время летних каникул.
Маме, видно, надоело каждое утро заплетать нам косички, и она повела, меня и сестренку в парикмахерскую. Там остригли нас наголо. От такой обиды – я же большая девочка, в четвертый класс пойду, а меня оставили без волос! – сдавило в горле. Я тогда долго плакала.
– Не плачь, не плачь, доченька, – успокаивала мама. – Косы еще отрастут, а так в жару тебе будет легче…
Куда там легче! Я потом каждую ночь во сне заплетала свои длинные, чуть не до пояса, косы, а утрoм, если случайно прикасалась к гладкой, как мяч, голове, во мне снова просыпалась обида.
Как то я заглянула в бабушкину комнату и перед старинным зеркалом попробовала улыбнуться.
«Ну, впрямь, как настоящий мальчишка», – усмехнулась грустно я. И в этот самый миг меня вдруг охватило какое то озорство. Я надела трусики и майку, купленные для Умиджана (ласкательное от «Умид») навырост, и сразу стала – ни дать ни взять – мальчишкой!..
И тут, как назло, меня окликнула мама:
– Угилой! Ты что там потеряла? Возьми лучше мелочь на столе и сбегай за хлебом!
– Иду! – отозвалась я и, взяв деньги, в новой одежде вышла на улицу. Смотрю, а на другой стороне улицы – отец.
– Ассалому алейкум! – поздоровалась я, изменив голос.
– Ваалейкум ассалом, хвала отцу твоему, жеребенок! – услышала в ответ.
Не оглядываясь, я побежала дальше. Наконец, запыхавшись, добежала до хлебного магазина. Поздоровавшись с продавцом, я протянула ему деньги, но и он не узнал меня.
– Чей это ты такой бойкий молодец? – улыбнулся он мне, подавая хлеб.
– Ходжи ака! – сказала я. – Разве вы меня не знаете?
– Почему же, – лукаво сощурился продавец. – Знаю, что у Турсунходжи ака (полное имя от «Ходжа») девятым ребенком был сын. Ой бо, как время летит! Да и глаза у тебя точь в точь как у Ходжи ака. Значит, уже помощником отцу стал… Молодец! Передавай ему привет.
Придя домой, я рассказала маме все как было, и она смеялась до слез, а папа почему то нахмурился.
С этого дня сестры в шутку стали называть меня «сын Ходжи ака», а мать – «жеребенком». Только она редко меня так называла. Наверное, у нее не было времени часто возиться со мной… Вскоре и папа привык к моему новому прозвищу. Под хорошее настроение он даже мог сказать: «Помоги ка мне, сын Ходжиака».
А когда все называют тебя «сын Ходжи ака», честное слово, так и хочется превратиться в мальчишку!
Однажды папа купил Умиджану новый костюм.